Городские новости

Ярослав Голышкин, журналист (осуждённый и помилованный): Я виноват, что не разбирался в людях (28.09.2020, 13:48), просмотров: 1634

Ярослав Голышкин, журналист (осуждённый и помилованный): Я виноват, что не разбирался в людях
Журналист Ярослав Голышкин дал своё первое интервью после освобождения из мест лишения свободы.

Ярослав Голышкин — павлодарский журналист, редактор газеты «Версия». В 2015 году был осуждён на восемь лет лишения свободы за вымогательство и вовлечение несовершеннолетнего в совершение особо тяжкого преступления.

Ярослав Голышкин занимался журналистским расследованием дела об изнасиловании в резиденции тогдашнего акима Павлодарской области Каната Бозумбаева. Редактору газеты «Версия» удалось записать на видео интервью с потерпевшей. Этой записью и шантажировали акима. Девушка якобы обвиняла в случившемся сына акима и его друга.

Прокуратура области факт изнасилования подтвердила, однако отметила, что сын Каната Бозумбаева проходил по делу свидетелем. Дело закрыли за примирением сторон. История с вымогательством, напротив, получила своё продолжение, в результате которого на скамью подсудимых попали:

— журналист Ярослав Голышкин;
— заместитель акима Павлодарского района Аскар Бахралинов;
— сотрудник полиции Фархад Алиясов;
— предприниматель Нуржан Сулейменов.

Согласно материалам дела они вымогали у Каната Бозумбаева 500 тысяч долларов за неразглашение интервью об изнасиловании.

Суд проходил в закрытом режиме. Подсудимых признали виновными и приговорили:

— Ярослава Голышкина — к 8 годам лишения свободы;
— Аскара Бахралинова — к 10 годам лишения свободы;
— Фархада Алиясова — 3,5 годам лишения свободы;
— Нуржана Сулейменова — к 7 годам ограничения свободы.

В августе 2019 года в канун праздника Курбан-айт глава государства Касым-Жомарт Токаев помиловал Ярослава Голышкина. Лишение свободы заменили на штраф — почти 900 тысяч тенге.

Мы встретились с Ярославом Голышкиным во время обучения в школе журналистских расследований в Алматы. Журналист согласился дать своё первое интервью после освобождения.

Ничего я не умею так хорошо делать, как быть журналистом.

— Ярослав, в первую очередь как коллега поздравляю с возвращением в строй. Вы приехали в Алматы для обучения в школе журналистики расследований, при этом сами оказались в неприятной истории из-за расследования. Вы хотите продолжить этим заниматься?

— Год прошёл с момента моего освобождения, я ещё ни одного материала не написал. Ничего под моей фамилией не вышло в печать. Я отдыхал, собирался с мыслями. После освобождения у меня был список дел, которыми я хотел заняться. Всё, о чём я мечтал, воплотил в первую пару месяцев после освобождения. На море ездил, например. Думаю, уже пора возвращаться в профессию. Да, я буду работать журналистом. Ничего я не умею так хорошо делать, как быть журналистом.

— Вопрос, который вам может не понравиться, но он интересует всех, кто следил за вашим делом. В суде вы отказывались от предъявленных обвинений, но подали прошение о помиловании, признавая вину?

— В прошении о помиловании не было условия, что мне нужно обязательно признать вину. Возникла ситуация: мне сказали, что я могу написать прошение на имя Президента о помиловании. Я указал, что многое пережил, осознал, каялся. Написал, что тот срок, который я отбыл, для меня уже стал наказанием, причём не только для меня — в первую очередь для моих близких. Моё обращение было искренним, но тогда я не думал, что меня помилуют. За эти годы я писал кучу заявлений, прошений и так далее, в том числе по пересмотру уголовного дела.

Я искренне благодарен тому человеку, который к этому причастен, я точно не знаю, кто помог. Наверное, это был какой-то человек, кто-то ведь должен был сообщить Президенту обо мне. Хотя, возможно, это личная инициатива Касым-Жомарта Кемелевича. Кто бы ни был, я искренне благодарен. Президенту я так и написал, что если он помилует меня, то никогда не пожалеет. Я не заставлю его усомниться в себе.

До моего случая помилование было редкостью.

— Расскажите, при каких обстоятельствах вы узнали о том, что Президент помиловал вас?

— Моё письмо рассматривалось около двух недель. Потом меня вызвали к руководству учреждения, попросили присесть и поздравили. Объявили, что Президент помиловал меня. Первая моя реакция: я не поверил — думал, шутка. Я хотел убедиться в этом, посмотреть документ. Мне было запрещено говорить кому-либо эту новость. Осуждённым объявили, что меня по очередному этапу отправляют.

Я собрал вещи, мне выдали документы, прошёл медицинское освидетельствование. Руководство учреждения вызвало отца. Ему сообщили лишь, что нужно срочно приехать — есть хорошая новость. Когда он стоял на посту, сотрудник на входе позвонил и спросил: «Впускать отца или пусть ждёт, когда сын выйдет?» Папа, конечно, не понял, что значит «сын выйдет». Ему там и сказали, что меня освобождают.

Когда мы ехали домой, папа сказал маме по телефону, что возвращается не один — везёт меня домой. Это было самое знаменательное событие в моей семье за долгое время.

Позже, когда в суде рассматривалась замена неотбытой части наказания на штраф, я видел начальника учреждения. Он мне сказал, что в лагере теперь все пишут прошение о помиловании, массово. До моего случая, насколько я знаю, помилование было редкостью.

На его месте я бы поступил так же.

— Общаетесь ли вы с фигурантами уголовного дела? Например, с семьёй экс-замакима Павлодарского района Аскара Бахралинова, которого сначала обвинили в лжетерроризме, а затем в соучастии в вымогательстве денег? Вам известно о нём самом что-нибудь?

— У меня нормальные отношения с Аскаром Бахралиновым. Насколько я знаю, вначале ему было тяжело. Что сейчас с ним, я не знаю. Аскар — человек, с которым мы многое пережили. В этом деле он был в стороне, особняком. В эту ситуацию он был втянут принудительно. Его сделали участником ситуации. У меня не было с ним какого-то дела, на которое мы вместе пошли, поэтому у меня к нему претензий нет.

Ни с кем из фигурантов уголовного дела ни во время отбытия наказания, ни сейчас я не общаюсь. Мне неинтересно, что с ними, где они.

Я считаю, что наши отношения, допустим, с Канатом Алдабергеновичем (Бозумбаевым, экс-акимом Павлодарской области. — Авт.), закончились. И полагаю, что взаимных претензий быть не должно. Он оказался в такой ситуации, что, возможно, на его месте я бы так же поступил — подал заявление в органы.

У меня есть претензии к людям, которые меняли показания в суде, во время следствия. Но сейчас я хочу забыть об этой истории.

Мне не стыдно за то, что со мной происходило.

— Ваши читатели — жители Павлодара. Сейчас вы встречаете их в городе. Как они реагируют на вас?

— В первое время люди на улице подходили. Выражали сочувствие, радовались, говорили, что переживали за меня, рады, что закончилось всё. В основном это люди старшего поколения. В редакцию приходили подписчики, чтобы меня увидеть.

Я смущаюсь, когда люди подходят, интерес к моей персоне слишком большой. Я не привык к повышенному вниманию — оно меня смущает. Мне приятно слышать, но я не люблю комплименты, похвалы. Привык больше к тому, что ругают — это больше стимулирует. Журналистов, в принципе, чаще ругают, а последние четыре года меня вовсе...

Мне не стыдно за то, что со мной происходило — я не стесняюсь. Я больше смущаюсь, когда люди подходят и говорят «Ой, балам...».

— Во время суда в 2015 году коллеги разделились на два лагеря: были те, кто поддерживал вас, и те, кто поверил в вашу виновность. Как вы к этому относитесь?

— С теми, кто меня поддерживал, я продолжаю дружить. Были те, с кем я был в деловых отношениях, но после этого дела они пропали, потому что усомнились. Плюс вмешались некоторые силы, которые рассорили меня с коллегами. Чтобы некоторые были против меня, журналистам что-то показывали, дискредитировали меня. В связи с этим с некоторыми людьми мы разошлись. Отчасти я жалею, что потерял эти связи, но в последнее время мне стало сложнее сходиться с людьми и гораздо легче расходиться.

Некоторые друзья-журналисты навещали меня в местах лишения свободы. Они заботливо не использовали разрешённые мне свидания, оставляли для семьи. Вместо этого в качестве журналистов они приходили ко мне на различные мероприятия, которые проводило учреждение, в том числе День открытых дверей. Я так виделся с ними.

Отчасти считаю себя политзаключённым.

— Фонд защиты свободы слова «Адил соз» заявил, что задержание связано с выполнением вами профессиональных обязанностей. В 2018 году казахстанские правозащитники включили вас в список политзаключённых. Вы считаете себя политзаключённым?

— Отчасти считаю себя политзаключённым. Я считаю, что у этого приговора всё-таки были некоторые политические мотивы. Наказание было несправедливым. Определённая вина у меня есть, но не в том, за что меня осудили. Я виноват, что не разбирался в людях, конечно, за это не сажают.

Говорят, что наказания без вины не бывает. В местах лишения свободы есть такая теория, что если человека осудили — значит, было за что, за что-то должен был понести наказание. За что мне такое наказание — пока я не знаю ответа на этот вопрос.

Я стал больше верить в предопределение, стал фаталистом. Раньше я верил, что мы можем всё изменить сами, сейчас чаще склоняюсь к тому, что судьба предопределена.

Новый Ярослав теперь больше похож на оперативника.

— Ярослав Голышкин до 2015 года и Ярослав Голышкин после 2015 года — это разные люди? Чем они отличаются?

— Да, это разные люди. Я нынешний стал злее, в том числе к людям, хитрее, жёстче, осторожнее. Я легче расстаюсь с людьми. Если наши пути расходятся, то, значит, так нужно.

Это были не самые лучшие годы в моей жизни. Они стали для меня серьёзным уроком, экзаменом, который я выдержал и сдал. Но я не хочу повторов и воспоминаний. Забыть это, конечно, невозможно, только если какая-то деменция случится. Я не хочу, чтобы это надо мной довлело.

Мне сны снятся, в основном кошмары, будто я вернулся в места лишения свободы. Говорю: «Меня же помиловали!», а мне говорят, что ошиблись. Это реально кошмар. Сейчас отпустило.

— Не думаете ли написать книгу или мемуары, в которой расскажете вашу правду о тех событиях и годах, проведённых в заключении?

— Нет, мысли такой нет, но предложение такое поступило. Есть люди, которые предлагают мне написать, как всё было на самом деле, что происходило. Я не хочу. Я, наоборот, хочу забыть эту историю. Пройдёт время, и людям это будет неинтересно. Материалы дела закрыты, фигуранты дела живут в нашей стране. Зачем? Может быть, на старости лет, если кому-то это будет интересно, я подумаю...

В учреждении один из сотрудников мне сказал, что работа оперативника и журналиста очень похожи. Разница лишь в том, что оперативник узнаёт информацию и сохраняет её в секрете, а журналисты узнают и всему миру об этом хотят поведать. Так вот, новый Ярослав теперь больше похож на оперативника.

— Была ли мысль бросить журналистику? Разочаровались ли в профессии?

— В профессии я не разочаровался. Желание писать есть, оно не пропало, напротив, я его в себе культивирую. История с лишением свободы закалила меня, лишила каких-то страхов.

В местах лишения свободы были пограничники, которые отбывали наказание. Помню, они говорили про меня: «Когда его освободят, его уже ничем не напугать, не остановить, только убить» (смеётся). Это шутка, конечно. К работе обязательно вернусь.

— Что вы посоветуете коллегам, которые занимаются журналистикой расследований?

— В первую очередь думать о собственной безопасности, а вообще, если работать, то делать это хорошо или не заниматься вовсе. Если есть желание, то человек всё хорошо сделает. Если плохо делает — значит, нет желания, а если нет желания — зачем этим заниматься?

Источник: informburo.kz


Последние новости:



Комментарии:


Нет комментариев. Почему бы Вам не оставить свой?



Для того чтобы оставить комментарий зарегистрируйтесь и войдите на сайт под своим именем.

Если Вы уже регистрировались то просто войдите на сайт под своим именем.



Ещё новости

Аким города Аксу Па...
Аким Аксу озвучил размер своей ежемесячной за...
Павлодарцы смогут у...
По словам специалистов горводоканала, установ...

"Премьер-Тур" турфирма

Предлагает:
«Голубой залив», «П...
Дома отдыха расположены в одном из самых живописны...
Озеро «Алаколь»
Алаколь является вторым по величине среди внутренн...

Фото объявления

оцифровка видеокассет

оцифровка ...

оцифровка видеокассет любых типов на ...
Маникюр, педикюр, гель-лак, укрепление

Маникюр, ...

Приглашаю вас на аппаратный маникюр, ...
Сбор вторичного сырья

Сбор вторичного ...

Прием макулатуры от 15 тенге ...
Реклама на сайтеКонтактыНаши клиенты     Статистика
сейчас на сайте 100 чел.
© 2006-2020 ТОО"Электронный город"
    Дизайн Алексенко А.